Home Подписка
№ 9 (82) 2003
  • О чем умолчали
         газеты
  • Тусклые звезды
         на треснувшем
         небе
  • Койноническая
         территория
  • Основы христи-
         анской веры
  • Что новенького?
  • Новости
  • Знаете ли вы,
         что...
  • Пастор точка ru
    Назад Распечатать Послать ссылку другу Вперед


    Rambler's Top100
    Рейтинг@Mail.ru
  • Совершенно секретно
    О чем умолчали газеты

    Многие из нас помнят, насколько «полную» и «правдивую» информацию давали советские газеты и телевидение. Как правило, они писали только о тех катастрофах и чрезвычайных происшествиях, которые уже невозможно было скрыть. Летом 1985 года на страницах газет мелькнула новость о странном всплеске смертности новорожденных в Ростове-на-Дону. В течение недели умерло несколько десятков детей, появившихся на свет в одном из роддомов. Наверное, мало кто из жителей других городов заметил эту информацию, но Ростов-на-Дону охватила паника. В центре всех этих событий находились Елена и Сергей Щелупа. Сегодня, спустя много лет, Елена вспоминает те трагические дни.


    На снимке: семья Щелупа

    Материал подготовила Юлия Олейникова



             В детстве я росла в неполной семье: папа трагически погиб, мама получила очень серьезную травму. Они возвращались с моря на мотоцикле, и их сбила машина. Это было 4 сентября, я только-только пошла в первый класс, но помню десять дней ожидания, выживет мама или нет.
             А еще до этой трагедии папа вел меня из детского сада, и мы встретили похоронную процессию. Это был шок для меня. Папа объяснил, что человек умер, и его просто закопают в землю. Так я узнала, что человек не живет вечно. Я потеряла покой, каждый день плакала в подушку, у меня была самая настоящая депрессия. Папа однажды увидел меня плачущей, и я поделилась с ним своими страхами: «Папа, ты когда-то умрешь, умрем мама и я». Он постарался меня успокоить: «Доченька, ты еще такая маленькая, ты будешь жить еще очень долго». Отчасти он меня успокоил, но то, что он сказал «долго» меня все равно не устраивало. Мне нужно было жить вечно. Этот страх ушел только после того, как я уже взрослой узнала слова Иисуса Христа: «…слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь» (Иоанна 5:24).
             После окончания школы я познакомилась с Сергеем. Его мама была прихожанкой баптистской церкви, и он был верующим уже в третьем поколении, но в церковь не ходил. Чтобы «спасти сына от мира», мама решила его женить, долго знакомила с девушками, но Сергею ни одна из них не нравилась. Его двоюродная сестра когда-то училась со мной в одном классе, сидела за одной партой. И она сказала мне: «Ты же хочешь выйти замуж за христианина?» Я понимала, что настоящие христиане не пьют, не курят, не изменяют своим женам, хорошие отцы. С другой стороны я очень хотела выйти за военного, а Сергей тогда служил в авиации. Сначала я познакомилась с его мамой и сестрой, понравилась им, а лишь потом они организовали наше знакомство с Сергеем. Мы сразу понравились друг другу, но поженились только через год.
             Летом 1985 года нашему старшему сыну был год и два месяца, мы ожидали рождения второго ребенка. В церковь мы ходили очень редко, словно исполняли долг. Беременность я отходила хорошо, когда подошло время, меня отвезли в больницу. Сергея тогда дома не было. На «точку» ему сообщили, что родилась девочка, и он сразу приехал.
             Через день после родов мне сделали какой-то укол, и началась такая сильная боль, что я не могла спать ночью, ходила по коридору и, когда боль стала просто нестерпимой, как умела, взмолилась Богу об облегчении. И вдруг боль ушла. Потом я узнала, что две женщины умерли от этих уколов. Но что это было за лекарство, мне так и не сказали.
             Детей приносили на кормление, и у них начинался понос, но мы даже не отдавали себе отчета, насколько это серьезно. Перед самой выпиской молоденькая медсестра спросила: «Мамочки, что вы едите? У ваших детей ягодицы гниют». Но из больницы нас выписали в срок.
             В первый раз я смогла развернуть дочку только дома. У нее были синие ногти, кожа висела складками. Она очень плохо кушала, не пила воды, у нее было обезвоживание организма. Это были косточки, обтянутые кожей, хотя она родилась с нормальным весом. К ней было страшно прикасаться. У нее не было сил даже плакать, она только кряхтела. Я же считала, что это моя вина, что я ела черешню, клубнику, и это передалось через молоко. Но на второй день я не выдержала, вызвала врача, и она спросила: «Вы не видите, что ребенок умирает? Как вас могли выписать из больницы?» Меня на «Скорой» отправили в Центральную городскую больницу Ростова-на- Дону. Врачи сразу спросили меня: «Вы из пятого роддома?» К ним уже поступило несколько детей в подобном состоянии, и некоторые из малышей умерли. Медсестры перешептывались: «Ну вот, еще один трупик привезли. В этом месяце мы «горим» по смертности». Тогда был план даже на это.
             Дочке пробили грудную клетку, чтобы вставить катетор. Всю ночь я стояла над ней с капельницей и молилась. Во мне все время присутствовала уверенность, что она не умрет. Кормить грудным молоком было нельзя, потому что были случаи заражения матерей с летальным исходом. Воду давать разрешили, но она не ела и не пила.
             К утру вся «процедурная» была заполнена грудными детьми. В комнате стоял материнский вопль. Все рыдали. Я одной рукой держала капельницу, а другой постоянно обмывала дочке ягодицы, потому что на них не было кожи, а из ее кишечника постоянно шла жидкость.
             Одна мамочка спросила: «Скажите, а наши дети не умрут?» Медсестра ответила: «Почему же «не умрут»? Вот первый претендент», и показала на мою девочку. Это время было самым тяжелым.
             Дочка в этот момент посинела, у нее началась предсмертная агония, было такое тяжелое дыхание, как будто хрипит взрослый человек. Медсестра выхватила ее у меня из рук, и мы бегом побежали в реанимацию, чтобы положить ее под аппарат. Мне вынесли пеленки, сказали, чтобы я мужалась, выяснили, что ребенок не первый, как будто смерть второго ребенка перенести легче. Я ушла из больницы, а дочка осталась в реанимации.
             Я носила в больницу молоко, сначала врачи брали его, но вскоре сказали, что молока больше не надо. Теперь я знаю, что такое «смертная тоска». Ее невозможно описать словами. Мне никто нечего не говорил, но я знала: мой ребенок сегодня умрет.
             Я вспомнила, как ходила в баптистскую церковь, и мы с мужем пошли на служение, написали записку с просьбой помолиться о нашем ребенке, который умирает в реанимации. В конце служения прочитали нашу записку, вызвали нас вперед. Пастор Виктор Васильевич сказал, что очень важно, чтобы именно родители помолились за своего ребенка. Сергей сказал: «Господи, я знаю, что мой ребенок не успел в жизни сделать ничего хорошего и плохого и умирает за мои грехи. Если Ты, Господь, помилуешь ее, я буду Тебе служить». Потом помолилась я, потом вся церковь. Когда мы встали с колен, к нам стояла длинная очередь из утешающих нас людей. Тяжесть с души постепенно уходила с каждым пожатием руки, с каждой улыбкой брата или сестры. Все говорили: «Ваш ребенок будет жить. Не сомневайтесь».
             Мы сразу поехали в больницу. Путь занял у нас полчаса. К нам на встречу вышла врач, блондинка (я до сих пор помню ее глаза, она для меня теперь самый красивый доктор). Она с удивлением сказала: «Вашему ребенку стало лучше, синева прошла, девочка стала розовой. Мы попытались ее покормить. Дали пузырек в 20 граммов. А она не наелась, кричит, не знаем, как ее унять». Мы стояли втроем и плакали. У нас не было смелости сказать, что мы молились за нее, ведь в те времена за Библию дома сажали в тюрьму. Врач сказала принести наутро молоко.
             В больнице я встретила женщину, которая лежала со мной в роддоме. Ее звали Нина Егорова. У нее тоже родилась девочка, красавица , весом 3 кг 600 г. Я рассказала ей, что нам пришлось перенести с дочкой. А она сказала: «С моим ребенком все в порядке. Я вчера только вызвала «скорую», потому что в городе началась паника. А так девочка прекрасно ела, с силой вытаскивала ручки из пеленок». Вдруг выходит врач и говорит: «Егорова, умер ваш ребенок. А вас, Щелупа, мы переводим в палату». У Нины была истерика, я пыталась ее успокоить. Мы хотели понять произошедшее, вспомнили недомогание наших детей после рождения.
             Потом мы узнали, что это было очень сильное кишечное заболевание, сильнее холеры и брюшного тифа. В девятнадцатом веке от такой болезни вымерло целое племя в Африке. Но названия инфекции я не знаю до сих пор. Откуда взялась в роддоме бацилла – неизвестно. Да в те времена это было и невозможно узнать. Скорее всего, была заражена глюкоза, которой по ночам поили детей. Выжили только моя дочка благодаря Господу и еще одна девочка, которая не плакала ночью, и ей эту глюкозу не давали. По официальной информации умерли 85 детей в течение недели, но по нашим подсчетам, их было 120. Больницу сразу закрыли на капитальный ремонт, сейчас это самый лучший роддом в Ростове-на-Дону.
             Когда мою девочку выписывали из реанимации, мы с медсестрой плакали, потому что то, что сделал Бог для ее восстановления, не мог сделать ни один человек и ни одно лекарство. Она была беленькая, с румянцем на щечках и очень красивая. В палате я встретила трех женщин, с которыми вместе лежала в роддоме. Было очень тесно, мы пеленали детей на одном столе, и к вечеру детям снова стало плохо.
             Утром в больницу пришел Сергей, я в слезах пожаловалась ему на случившееся, но он сказал: «Нашу дочку Бог исцелил. Ничего с ней больше не случится. Я верю». Я успокоилась.
             Нам дали весы, мы взвешивали детей и сообщали вес врачам. Моя дочка поправлялась, как на дрожжах: утром один вес, а вечером - уже другой. Меня выписали самой первой.
             Мы с мужем хотели лучше узнать Бога и каждый вечер читали Библию, пытались слушать радиопередачи, а их тогда еще глушили. Сердцем мы чувствовали, что Бог есть, что именно Он помог нам, но разум еще противился. Спустя месяц мы принесли ребенка в баптистскую церковь, чтобы поделиться со всеми великой радостью. Пастор помолился, благословил нашу дочку, подарил нам ложечку.
             Через несколько лет мы стали членами пятидесятнической церкви в Батайске, а когда в Ростове-на-Дону открылась церковь Иисуса Христа, мы перешли в нее. Нашим первым пастором был Владимир Моисеевич Мурза, потом он возглавил пятидесятническое движение в России, и пастором церкви стал Павел Николаевич Окара. Сейчас он стал епископом Союза христиан веры евангельской пятидесятников России, а нашим пастором является Владимир Александрович Хвалов.
             Мой бизнес сейчас – это поставки серьезного оборудования в систему МПС. Сначала у меня были прямые контракты со всеми дорогами, сегодня я работаю с государственным подразделением МПС, которое производит централизованные поставки. Бизнес очень серьезный, требует повышенного внимания, колоссального расхода сил, ответственности. Любая сделка – это как маленький ребенок. Если ты ее «вынянчишь», уделишь ей много времени, вложишь часть своей души, такой договор и получится.
             Сначала я ставила своей целью заработать деньги, бизнес был для меня возможностью реализоваться и помочь своей семье. Но я поняла, насколько легко заработать «кессонную болезнь», когда слишком стремительно идешь вверх. Я все успехи, желание людей со мной работать, хорошие контракты приписывала своим способностям, находилась в состоянии эйфории. А потом все стало не так легко. Я поняла, что выстоять без Божьей помощи невозможно. Я встаю на колени и прошу у Господа мудрости. И часто люди не понимают, почему я могу получать такие контракты, я говорю что все возможно для дочери Всемогущего Бога.
             Я очень часто бываю в двух- или трехнедельных командировках, но никогда не уезжаю без молитвы. У меня есть молитвенная команда, и я точно им формулирую, за что надо молиться, все они в курсе, что со мной происходит.
             У нас с мужем трое детей – 19 лет сыну, 18 – дочери и 14 лет – младшему. Старшего сына зовут, как моего мужа – Сергеем, дочка Лена, как и я, и младший – Максим. Младший учится в школе, дочка закончила в этом году финансовый колледж и поступила в институт народного хозяйства Ростова-на-Дону, который и я закончила. Старший учится в экономическом университете и работает в моей фирме. В Библии Иаков благословлял своих детей каждого по-своему. Так и я благословляю своих детей, использую для этого каждую возможность и вижу, как это работает в их жизни.


    Назад Распечатать На начало страницы Послать ссылку другу Вперед